— Корр, — согласился Бальбок.

— Так что же нас должно сподвигнуть на сидение в подлеске и риск своими асар'хай в бессмысленной охоте за гномами, как раньше? Это ниже нашего предводительского достоинства.

— К сожалению, — настолько тихо вздохнул Бальбок, что брат ничего не разобрал.

— Наша задача — сидеть здесь и ждать, когда вернутся боевые отряды. Мы возьмем себе из добычи то, что понравится, и если одного из предводителей постигла смерть, мы сделаем из его головы чучело во славу Курула. Вот и все.

— Знаю, — снова вздохнул Бальбок.

— Разве ты не помнишь? Было время, когда мы могли только мечтать о том, чтобы сидеть в этой пещере и пить и есть с утра и до вечера. А теперь, когда все это стало для нас реальностью, я не позволю тебе все испортить, жалкий ты умбал!

Раммар разозлился… нет, просто разъярился: его брат отважился высказать то, о чем он сам себе запрещал даже думать. Жирный орк обвел взглядом пещеру и громыхнул:

— Проклятье, почему здесь так тихо? Где бард? Немедленно певца сюда, не то я впадаю в саобх!

Сработал ли авторитет Раммара или соплеменники опасались, что предводитель действительно впадет в печально известное состояние боевого безумия, из которого орк выходит обычно только после смерти — либо своей, либо чьей-то еще, но в пещеру вбежал один из файхок'хай, лучших и сильнейших воинов племени, выслушал желание Раммара, старательно поклонился и исчез. Вскоре в пещере появился довольно оборванный орк, безволосый череп которого был усеян множеством синяков. В лапищах это чучело держало золотую лиру.

— А вот и ты, — недовольно проворчал Раммар. — Ну же, сыграй что-нибудь веселенькое. Спой хвалебную песню о Раммаре Резком — немедленно!

— К-корр, — испуганно закивал орк-бард, и в следующий момент он принялся терзать инструмент, созданный не для когтей орка, а для тоненьких эльфийских пальчиков.